Кранц. Привычка к морю

Выставку я открываю картой. Её вылепили рельефом, и город рассказывает на ней о себе сам: камбала, тюлень, парусник, водонапорная башня, бювет королевы Луизы и подпись сразу двумя именами, новым и старым.

На своей прогулке я рассказываю про часы на углу Курортного проспекта: под ними почти всегда кто-то стоит с бумажным стаканом. Здесь этим человеком оказался гость. Чёрно-белый кадр убрал цвет витрин, и остались эркеры, башенки и сама улица.

В межсезонье листва не закрывает фасады, и Кранц начала прошлого века читается по верхним этажам. Я снимала снизу, чтобы в кадр вошли флюгер, черепица и окна мансард.

Водонапорную башню поставили в начале XX века, сейчас в ней Мурариум, музей кошек. Двое встали у её подножия, и башня уходит за край кадра вверх, как и подобает башне с характером.

Зал заканчивается котами, без них портрет города был бы неполным. У живых уличных котов Зеленоградска есть свой котошеф и зимние домики, и, судя по виду жильцов, зарплату котошеф получает не зря. Этот домик с черепичной крышей и фахверковым мезонином повторяет курортную виллу в миниатюре, а двое жильцов спят снаружи, у мисок.

Тому же межсезонью у воды я отдала отдельный зал. В пасмурный день море и небо становятся одного жемчужного цвета, и спокойный портрет получается сам: фону нечем перебить лицо. Первый кадр ещё в парке, у пруда, где отражение повторяет двоих вниз головой.

Деревянный дом с башней стоит на камнях у самого пляжа. Двое внизу кажутся маленькими, и мне это нравится: так видно, сколько здесь места у воды, когда нет сезона.

Зал я закрываю пустым настилом. После стольких пар в кадре здесь нужна пауза.

Серое небо.
Фонари на пустом настиле
стоят до самой воды.хайку второго зала

Этот зал я поставила сразу после серого. Снова уличные часы и мостовая, только теперь от каждого прохожего ложится тень, и становится видно, как ярко здесь покрашены дома.

Солнце меняет и море: во втором зале оно было серым, здесь стало синим. Двое забрались на старые сваи у берега, туда, где в пасмурный день стоять не хочется, а в солнечный почему-то обязательно надо.

Летом Курортный проспект снова похож на Корсо, ради которого его строили: двери кафе открыты, по улице идут медленно, на людях шляпы и сандалии. Три кадра этого зала — одна пара гостей, и для меня они складываются в маленький маршрут: от голубой резной лавки к повозке и дальше в тень.

Зал заканчивается спуском. Лестница ведёт прямо на песок, старая буна уходит в воду, и больше ничего объяснять не нужно.

Зимой людей в Кранце меньше, а украшений больше: ели у дверей кафе, звёзды над входами, огни на кирпиче. Этот зал держится на одной семье с маленьким сыном в жёлтой шапке. Он смотрит на праздник снизу, с высоты самых нижних игрушек.

Повозка есть и в этом зале, только на её верхе лежит снег, а садятся в неё в пуховиках.