Франц Эфа: как научить песок Куршской косы стоять

Что вы увидите на высоте Эфа

Высота Эфа — это кольцо деревянных настилов на дюне Ореховой, в двух километрах от посёлка Морское, почти у литовской границы. Тропа длиной 2,4 километра поднимается из леса на открытый песок, и с трёх смотровых площадок видно сразу всё, ради чего едут на косу: слева море, справа залив, между ними гребни дюн высотой с многоэтажный дом. По данным национального парка, дюна поднимается до 62 метров.

Большинство людей приезжает сюда за видом, делает кадр и уезжает. Я предлагаю задержаться на полчаса дольше и посмотреть на тот же вид глазами человека, чьё имя стоит на указателе. Тогда в пейзаже проступает работа: береговой вал вдоль моря, трава с длинными корнями на склонах, низкие сосны, посаженные рядами, и посёлок внизу, который в XIX веке едва не ушёл под песок.

На саму тропу закладывайте час-полтора. С дорогой от Калининграда и заездом в Морское получается полдня, а если добавить Танцующий лес и Рыбачий, где Эфа похоронен, — целый день на косе.

Утро на настиле

В девять утра на первой площадке почти никого. Ветер тянет с моря, и по гребню ближней дюны бежит тонкая струйка песка, как дым над костром. Под ногами на досках лежит свежий песок: ночью его принесло с открытого склона, и к обеду его разнесут подошвами.

Дюна кажется неподвижной. Это обман зрения. Голый песок под ветром идёт, медленно и без остановки. Пройдите по настилу ещё сотню метров и сравните два склона. Один покрыт травой и сосной и стоит. Другой открыт, и на нём видны свежие рёбра, которых вчера не было.

Отсюда и главный вопрос этой прогулки. Почему здесь зелено, а там голо? Кто решил, где песку можно двигаться, а где уже нет?

Ответ начинается за двести лет до того, как кто-то построил здесь настил.

Когда песок шёл на деревни

Куршская коса — это песок, который реки и течения нанесли между морем и заливом несколько тысяч лет назад. Держали его леса. В XVII и XVIII веках лес на косе почти весь вырубили, и песку стало нечем держаться. Дюны пошли на восток, к заливу, туда, где стояли рыбацкие деревни.

Список тех, кого они накрыли, звучит как перекличка. Старый Карвайтен засыпало в начале XVIII века, новый Карвайтен — в 1791 году. Старый Негельн ушёл под песок в 1763-м, новый — в 1854-м. Ниду переносили дважды, в 1675 и 1730 годах. Кунцен оставили вскоре после 1800 года, и в 1808-м кирху и приход перевели оттуда в Росситтен, нынешний Рыбачий. Пиллькоппен, нынешнее Морское, отступал от дюн не один раз.

За каждой датой стоит одна и та же сцена. Сначала песок подходит к огородам. Потом к стенам. Потом люди разбирают дом по брёвнам и ставят его заново в стороне, пока это ещё возможно. Иногда уже невозможно.

В Карвайтене в 1776 году родился мальчик, Людвиг Реза. Он вырос профессором Кёнигсбергского университета и первым издал поэму Донелайтиса «Времена года», одну из первых больших книг на литовском. Его родная деревня к тому времени лежала под дюной. Эта история подробно рассказана на странице о литовцах и курсениеках. Мне она важна здесь потому, что показывает масштаб: песок забирал дома, из которых выходили люди, и каждый такой дом кто-то потом вспоминал.

Почтмейстер, который начал первым

Первыми против песка встали не чиновники из столицы. Встали те, кто жил на косе и каждый день ездил по её песчаной дороге.

Давид Готлиб Кувертт был почтмейстером в Ниде: должность досталась ему по наследству вместе с почтовой станцией на тракте, который соединял Кёнигсберг и Мемель. Песок заносил дорогу, по которой шла его почта, а почтмейстер, у которого песок задерживает письма, становится очень мотивированным лесоводом. Кувертт начал сажать сосну и горную сосну и ставить вдоль тракта ветрозащиту. После его смерти в 1827 году работу продолжил сын, Георг Давид. Их могилы в Ниде сегодня охраняются как памятник.

Потом появились люди, которые сделали посадки профессией. Ханс Хайнрих Цандер, дюнный надсмотрщик в Ниде, проработал на посадках больше тридцати лет, и дело продолжил его сын. Имена надсмотрщиков из Росситтена и Зандкруга сохранились в литовских музейных справках, но о большинстве из них мы знаем только имя.

Я люблю эту часть истории за её обыкновенность. Никакой героической картины: почтмейстер, у которого заносит дорогу, и несколько семей, которые из поколения в поколение сажают траву. Государство подключилось, когда стало ясно, что частной заботы мало.

Солдат, лесной сторож, дюнный инспектор

Вильгельм Франц Эфа родился 8 ноября 1828 года в Гольдапе, маленьком городе на юго-востоке Восточной Пруссии, далеко от моря. В 1846 году он пошёл служить в Восточнопрусский стрелковый батальон и прослужил одиннадцать лет. В 1857 году мемельские купцы наняли его лесным сторожем, и с этого началась его жизнь на косе.

Дальше в биографиях расходятся даты. Национальный парк называет 1864 год, когда Эфу назначили королевским дюнным инспектором по лесовосстановлению, немецкая энциклопедия — 1870-й. Сходятся в главном: следующие сорок лет он провёл на песке.

Должностей у него со временем набралось столько, что их трудно удержать в голове. Кроме дюн, он управлял курортом Кранц, нынешним Зеленоградском, возглавлял службу спасения на воде, был главным инспектором рыбнадзора и старшим смотрителем морских купален. Говорят, на косе его называли «королём Росситтена», а к старости «старым дюнным королём».

Мне кажется, в этом перечне и есть его характер. Человек, который отвечает одновременно за лес, за рыбу, за купальщиков и за тех, кто тонет, видит берег целиком. Для него дюна — часть хозяйства, где всё связано: без леса нет песка на месте, без песка на месте нет деревни, без деревни некому ловить рыбу.

Хворост, трава, глина и сосна

Метод Эфы на вид очень прост. Поэтому он и сработал.

Сначала море отгораживали от косы. Вдоль пляжа ставили низкие заборы из хвороста. Ветер нёс песок с берега, песок оседал у заборов, забор надстраивали, и через несколько лет вдоль моря вырастал вал — авандюна. Она принимала на себя ветер и песок и прикрывала всё, что за ней.

На вал и на склоны сажали травы с длинными корнями: песколюбку и колосняк. Их корни уходят глубоко и сплетаются в сеть, которая держит песок как арматура.

Главная находка Эфы — клетки. На голом песке выкладывали небольшие прямоугольники из хвороста или тростника. В каждую клетку привозили немного ледниковой глины или мергеля с берега залива: чистый песок не кормит дерево. Сажали сосну, а землю вокруг укрывали водорослями или хворостом, чтобы её не сдуло до того, как саженец пустит корни. На наветренных склонах сажали горную сосну: она низкая, цепкая и не боится ветра. В укрытых местах — обыкновенную.

Работы шли по всей косе. У Росситтена закрепляли Брухберг, с 1877 по 1882 год. У Ниды — дюны Урбокалнс и Ангиукалнс, с 1875 по 1885-й. С 1897 года строили авандюны у Прейлы и Первалки. Каждый такой участок — несколько лет труда десятков людей с лопатами, тачками и вязанками хвороста.

Дюна Петш и восемнадцать домов

Теперь вернитесь на верхнюю площадку и посмотрите на север, в сторону Морского. Когда-то на этот посёлок шла дюна Петш.

По данным национального парка, в Пиллькоппене тогда было восемнадцать домов и сто двадцать три жителя. Для песка это ничто: несколько лет, и деревню можно переносить в очередной раз. Эфа начал работы на этой дюне, и в 1891 году их закончили. Песок остановился.

Благодарные жители назвали первую вершину дюны высотой Эфа и поставили ему памятный камень у почтового тракта. Где этот камень стоит сегодня, надёжных сведений я не нашла, поэтому спросите у сотрудников парка: иногда самое интересное на косе рассказывают люди, которые здесь работают.

Через пять лет, в 1896 году, Эфа получил орден Красного Орла четвёртой степени. Для человека, который сорок лет возился с хворостом, это была редкая государственная благодарность. Мне кажется, благодарность жителей Пиллькоппена весила для него больше, но это моё прочтение, документов о его чувствах нет.

У этой истории есть ещё одна линия. Эфа много сделал для охраны лосей на косе, а его дочь Хелена вышла замуж за натуралиста Альберта Мёшлера, и её потом называли «лосиной матерью Восточной Пруссии». Когда вечером на шоссе косы вы сбавляете скорость, потому что у обочины стоит лось, это тоже продолжение семейного дела Эфы.

Эфа умер 16 сентября 1904 года в Росситтене и похоронен там же. Зелёная коса, по которой вы сегодня едете, к Первой мировой войне в основном перестала двигаться.

Маршрут взгляда: как читать работу Эфы с тропы

Этот порядок я предлагаю пройти медленно. Дело не в количестве остановок: на каждой есть одна деталь, которую стоит найти глазами.

1. Парковка и начало настилау шоссе

   Посмотрите на лес вокруг. Сосны стоят подозрительно ровно, почти одного возраста. Так выглядит посаженный лес: он вырос на месте голого песка.

2. Подъём через леспервые сотни метров

   Ищите низкие кривые сосны с несколькими стволами. Это горная сосна, которую сажали на ветреных склонах. Она некрасива по учебнику и идеальна для этой работы.

3. Первая смотровая площадкакрай леса

   Найдите границу, где кончается трава и начинается голый песок. Это фронт работы: всё, что зелёное, когда-то закрепили руками, всё, что голое, по-прежнему движется.

4. Вторая площадкасторона моря

   Посмотрите вдоль берега. Зелёный вал вдоль пляжа — авандюна, наследница хворостяных заборов. Штормы размывают её до сих пор, и парк её поддерживает.

5. Верхняя площадканад заливом

   Повернитесь к заливу. Открытые дюны спускаются к воде, и видно, куда песок шёл бы дальше. Посёлок Морское в двух километрах к северу — тот самый Пиллькоппен.

6. Спускобратно в лес

   На досках лежит свежий песок. Его принесло ветром за ночь. Работа Эфы не закончена, её просто продолжают другие люди.

Эпохи одной дюны

Я смотрю на места слоями: в одном пейзаже живут сразу несколько эпох, и если их разложить, место начинает говорить. На высоте Эфа я вижу это так.

Самый нижний слой — сам песок, который реки и течения собирали тысячи лет. Над ним слой рыбаков: курсениеки, переселенцы из Курляндии, жили на косе с XV–XVII веков и ставили деревни у залива, где спокойная вода кормила их рыбой. Через косу тянулся почтовый тракт между Кёнигсбергом и Мемелем, и по нему шли почта, купцы и армии.

Следующий слой — вырубка. Леса на косе пошли в дело, и дюны двинулись. Это слой потерь: засыпанные деревни, перенесённые кирхи, кладбища под песком.

Потом XIX век, слой рук. Почтмейстер Кувертт, надсмотрщик Цандер, инспектор Эфа и сотни безымянных людей с вязанками хвороста. Это самый незаметный слой, потому что его результат выглядит природой.

В 1920-е годы у Росситтена на высоких дюнах учились летать на планерах: ветер, который мешал рыбакам, стал подъёмной силой. Потом война, 1945 год и новая страна. В 1987 году российскую часть косы объявили национальным парком, в 2000-м вся коса вошла в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

И верхний слой — сегодняшний. Настил, по которому вы идёте, экологический сбор на КПП, запрет сходить на песок. Мне нравится думать, что каждый, кто стоит на тропе и не сходит с досок, участвует в работе Эфы. Он сорок лет убеждал песок остановиться, а мы теперь каждый день подтверждаем эту договорённость.

Высота Эфа по сезонам

Три сценария: два часа, полдня, целый день

Два часа, если вы уже на косе. Вы живёте в Морском или Рыбачьем или проезжаете мимо. Приезжайте к тропе к девяти утра или за полтора часа до заката. Час-полтора на кольцо с остановками из маршрута взгляда, потом спуститесь в Морское и пройдите до берега залива. Для пары это лучший формат: вечером на верхней площадке садится солнце, и вдвоём там почти всегда найдётся тихий угол.

Полдня из Зеленоградска или Калининграда. Выезжайте в восемь, чтобы к половине десятого быть на КПП. Сначала сразу на высоту Эфа: экскурсионные автобусы обычно едут от въезда вглубь косы, и если начать с дальнего конца, вы с ними разминётесь. Потом Морское, на обратном пути Танцующий лес. С подругой так удобно снимать друг друга: утренний свет на дюнах мягкий, а на тропе ещё нет очереди.

Целый день по следам Эфы. Высота Эфа утром, Морское, потом Рыбачий, где Эфа жил последние годы и где похоронен, затем орнитологическая станция «Фрингилла» и музейный комплекс национального парка у въезда. Если вы одна, этот день хорошо проходить медленно: никуда не торопиться, сидеть на площадках, записывать, что заметили.

Как добраться, где жить и где поесть

На машине. От Калининграда до КПП национального парка около часа через Зеленоградск, дальше по шоссе косы ещё около получаса до тропы. Парковка у начала настила. Скорость на косе ограничена сорока километрами в час, и это ограничение стоит из-за лосей, которые выходят к дороге утром и вечером.

Без машины. Рейсовые автобусы идут из Калининграда через Зеленоградск по всей косе до Морского. От посёлка до начала тропы около двух километров вдоль шоссе по асфальтированной велодорожке. Расписание на ваш сезон и время последнего обратного рейса проверьте накануне: между посёлками на косе ничего нет, и пропущенный вечерний автобус превращает прогулку в ночёвку.

Как вернуться. Той же дорогой через КПП и Зеленоградск. Если вы на автобусе, выходите к остановке в Морском за двадцать минут до рейса.

Где жить. Логика простая. Если хотите рассвет или закат на тропе без спешки, ночуйте на самой косе, в Морском или Рыбачьем: там есть гостевые дома, но их немного, и летом их бронируют заранее. Если нужен выбор жилья и кафе, живите в Зеленоградске и выезжайте на косу рано утром.

Где поесть. Кафе работают в посёлках Лесной, Рыбачий и Морское, между ними ничего нет. Я советую взять с собой термос и бутерброды, а в Морском или Рыбачьем купить копчёную рыбу из залива: как выбрать её по запаху и цвету, рассказано в практике «Копчёная рыба у воды».

План Б. В дождь тропа проходима, но на верхней площадке мокро и ветрено: идите в непромокаемой куртке и оставьте верх на следующий раз. Если льёт весь день, поезжайте в музейный комплекс национального парка у въезда на косу, там рассказывают о природе косы и истории её жителей. В сильный шторм на гребне тяжело стоять: оставайтесь на нижних площадках и смотрите на авандюну, в такой день особенно видно, от чего она защищает.

Безопасность. Не сходите с настилов: склоны осыпаются, и штраф выписывают. Весной и в начале лета обработайте одежду от клещей. В сумерках на шоссе будьте внимательны к лосям.

Практики для этого места

Историю Эфы хорошо продолжить руками и глазами. Вот три практики сайта, которые делаются здесь или рядом.

• Буны и авандюна — как увидеть в «природном» берегу построенный: ряды свай в воде и вал за пляжем.
• Дюны оживают — весной найти на сером песке первые ростки травы, которая первой встаёт на защиту склона.
• Две воды одной косы — за один день постоять у моря и у залива и почувствовать, как по-разному они живут в нескольких сотнях метров друг от друга.

Что почитать и куда заглянуть ещё

Перед поездкой прочитайте страницу об Эфе на сайте национального парка: она короткая и честная, с цифрами про Пиллькоппен. Про людей, которые жили на песке и ловили рыбу в заливе, — страница о рыбаках Куршского залива. Про соседа Эфы по Росситтену, орнитолога, который в 1901 году открыл здесь первую в мире станцию наблюдения за птицами, — страница о Тинемане.

Если однажды окажетесь на литовской части косы, в Ниде стоит летний дом Томаса Манна. Писатель провёл там с семьёй три лета, с 1930 по 1932 год, и из его окон открывается вид, который называют итальянским. Этот вид существует потому, что за сто лет до Манна почтмейстер Кувертт начал сажать там сосну.

Возвращение на вершину

К концу прогулки поднимитесь на верхнюю площадку ещё раз. Ветер всё так же тянет песок по гребню, доски под ногами снова в песке. Но вид уже другой.

Вдоль моря тянется зелёный вал, который когда-то начинался с хворостяного забора. На склонах сидят кривые горные сосны, каждую из которых кто-то посадил в клетку с горстью глины из залива. Внизу, в двух километрах, стоит Морское. В нём восемнадцать домов когда-то ждали, дойдёт ли до них песок.

Имя на указателе теперь звучит иначе. Высота Эфа — место, где один упрямый человек сорок лет спорил с ветром, и где этот спор до сих пор продолжают все, кто остаётся на настиле.

Вам сюда, если

• вы едете на Куршскую косу и хотите знать, почему она выглядит именно так
• вы с детьми и ищете историю про упорство, которую видно глазами
• вам интересны люди, которые делали незаметную работу на десятилетия вперёд
• вы любите смотровые площадки и хотите, чтобы вид стал понятным

А если вы ищете другое

• вы хотите мемориал или музей одного человека: от Эфы остались имя высоты, могила в Рыбачьем и сам зелёный берег
• вам тяжело подниматься по ступеням: на верхнюю площадку ведут лестницы

Адреса и места на карте

Адреса, часы работы и как добраться

Часы работы музеев и цены лучше уточнять на их сайтах перед поездкой.

Что знает местный

1. Приезжайте на высоту Эфа первой, до десяти утра. На настилах почти никого, а низкое солнце подсвечивает рёбра дюн и каждую кочку травы на склоне.
2. Подниматься лучше против часовой стрелки по кольцу: сначала лес и ряды сосен, потом открытый песок. Так вы пройдёте работу Эфы в том же порядке, в каком она росла.
3. Возьмите бинокль. С верхней площадки в него видно, как по склонам идут ровные ряды низких сосен: это посадки, а не случайный лес.
4. Ветровка нужна в любой месяц. Внизу у парковки тихо, а на гребне ветер с моря бывает таким, что трудно стоять.
5. Не сходите с настилов даже на шаг ради кадра. Один след на склоне сдвигает песок, который трава держала годами, и сотрудники парка за этим следят.
6. Экологический сбор парка удобнее оплатить онлайн накануне на park-kosa.ru. В сезон на КПП бывает очередь, и утро, ради которого вы встали, уходит на неё.
7. После тропы заезжайте в Морское и пройдите до берега залива. Посёлок маленький, но это ровно та деревня, ради которой Эфа закреплял дюну.
8. Если едете с детьми, дайте им задание найти самую кривую сосну на тропе. Почти наверняка она окажется на наветренном склоне: там сажали горную сосну.

Открытка на память

Четыре открытки А6 на одном листе А4 — распечатать дома и взять с собой

Каждый пучок травы на склоне — чья-то работа.

Калининградское море · Высота Эфа

kgdmore.ru · t.me/nastyashafranova

Распечатать открытку